Миранделла: Enchanted World

Объявление

В случае проблемы с регистрацией стучите в аську: 602-943-371

Баннеры:

Волшебный рейтинг игровых сайтов TopOnline - Рейтинг ролевых игр Ещё один великолепный МИФ. Ролевая игра по МИФам Асприна Яндекс.Метрика

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Миранделла: Enchanted World » Эльфийский лес » Фамильное древо князей ар-Т’аласанда


Фамильное древо князей ар-Т’аласанда

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Высокий старый мэллорн, на котором расположены покои семейства ар-Т’аласанда: старой вдовствующей Яшмовой княгини Асгар’ет ар-Т’аласанда и её единственной оставшейся в живых дочери, незамужней и с воинственными замашками (драгоценнейший супруг княгини Асгар’ет, и все её братья, сыновья и другая ближайшая родня героически погибли в битве с орками, унеся много орочьих отродий с собой в могилу). Княгиня и её дочь отличаются высокомерием, неприветливостью и погруженностью в так называемое «героическое славное прошлое», выгодно отличающееся в их глазах своими победами и достижениями от мирного настоящего. Поклонение героическим подвигам родни княгиней возведено в культ.

0

2

Поляна на краю эльфийского леса <---

Если откровенно, то дерево Мору разочаровало. Никакой пышности, хотя бы отдалённо напоминающей принятую в чертогах фэйри, никакой помпезности, никакой величественности. Ничего, кроме высокого старого дерева, крепкого (для проверки на прочность Моарамнисэль попыталась отодрать пальчиками его кору), но всё-таки старого, сурового и некрасивого. «Как будто у всех лето – а у него одного лишь зима...»
– И как мы на это поднимемся? – попыталась спросить Моарамнисэль у сопровождавшего её красавчика-эльфа.

0

3

Лайрион илль-Салквэ’ллири-линд прикоснулся рукой к дереву, начертил пальцем круг, пересекаемый двумя вертикальными прямыми линиями и, в центре между ними, волнистой извилистой завитушкой – и почти сразу же с вершины дерева на землю упала прочная эльфийская верёвочная лестница. Упала одним концом – второй оставался закреплённым где-то вверху.
– Прошу, – мелодично и просто сказал Лайрион и полез первым – чтобы показать фэйри безопасность такого способа передвижения.

0

4

Моарамнисэль поднялась по верёвочной лестнице, чуть раскачивающейся под весом их тел – лёгкому летнему ветерку не под силу было поколебать эту лестницу – и посмотрела вокруг и вниз. Взгляду открывалась такая красота, что просто дух захватывало!.. Бушующее зелёное море, составляемое кронами деревьев, на короткое время выдавило из души бывшей наёмницы почти всю её алчность: в настоящий момент она была готова быть приветливой, доброй и помогать другим – пусть только её полюбит и возьмёт замуж какой-нибудь красивый и знатный эльф. Чтобы жить вместе с ним точно также на вершине какого-нибудь такого же высокого и величественного дерева, под руку любоваться закатами и рассветами...
Неожиданно Мора вздрогнула и блаженная улыбка сама собой сползла с её серого и не очень красивого лица. Инстинкт наёмницы ей подсказывал, будто кто-то на неё сейчас не очень дружелюбно глядит – может быть, прямо в спину – и наёмница как можно быстрее обернулась, дабы проверить, кажется ли ей это, или нет.

0

5

Старейшая из живущих и здравствующих на настоящий момент представителей рода ар-Т’аласанда, Яшмовая княгиня Асгар’ет была высокой, неимоверно высокой как жердь, и слишком худой – даже для эльфа. По сути, её несгибаемая осанка (а голову она держала до такой степени горделиво и прямо, что казалось: ещё чуть-чуть – и та под собственным грузом обязательно переломится взад на морщинистой, тонкой и высохшей шее) была единственным выдающимся местом на её лишённой других выпуклостей фигуре, словно в пренебрежение традициями и общим духом эльфийского народа вот уже более пяти столетий, изо дня в день, затянутой в чёрное.
Эльфы либо смиряются с своими утратами, чтобы начать новую жизнь ради живущих, либо – если жизнь, оплакивая любимых, становится слишком для них невыносима – просто тихо уходят, погружаясь в глубокий сон, лишь только внешне напоминающий смерть. На последней из великих эльфийских войн Асгар’ет потеряла отца, братьев, мужа, детей – осталась лишь одна дочь, не совсем довольная этим обстоятельством – однако не сделала ни того и не другого, а продолжала жить, начисто лишённая способности радоваться жизни и одним лишь своим видом отмораживающая на время эту способность у всех, кто видел её и общался с ней. Только совсем молодые, ещё не успевшие познать горестей жизни эльфы могли успешно противостоять силе её воздействия, по видимости, совершенно эстетического.
За последние пару веков чернота её платья – по видимости, под влиянием дочери – была едва заметно поколеблена окантовкой: тёмно-зелёно-оранжевым шитьём, в точности копирующим орнамент на щитах и гербе рода ар-Т’аласанда, однако это нисколько не приглушило ангедонистического воздействия ар-Т’аласанда на окружающих.
Волосы княгини были седы, а прищуренные глаза – неопределённого цвета – холодны и прозрачны, словно чистый северный лёд.
– Лайрион илль-Салквэ’ллири-линд? – она почти даже не наклонила голову в знак приветствия. – Кто эта особа и что привело тебя сюда, что ты решился побеспокоить моё уединение?
Прекрасный эльф, надежда и гордость более знатного, богатого и – самое главное – могущественного ныне рода, стоял перед ней, склонившись и опустив глаза в пол, будто нашкодивший мальчишка.

0

6

Доблестный рыцарь молчал: очевидно, дама была не настолько прекрасной, чтобы своим обликом воодушевлять его на подвиги против старой химеры. «Придётся защищаться самой» – подумала Мора и выступила на два шага вперёд, закрывая своим тщедушным тельцем сдрейфившего кавалера.
– Моарамнисэль, – она шустро протянула «дряхлой химере» руку для рукопожатия. – Моарамнисэль Карпертернис. Я ищу хозяина этой фибулы, – Мора достала вышеупомянутый предмет, – и у меня есть все основания полагать, что он – мой отец. Вы так долго жили, что, наверно, всех помните, кто когда-то жил в вашем краю эльфийского леса...
Фэйри пыталась по-своему подольститься к «мрачной химере», на самом деле Моарамнисэль была вовсе не так уж уверена в её памяти. Но хотя бы герб свой старая карга должна была признать, разве не так ли? Так даже лучше: в самом же деле, не бросаться же на шею ей со словами «Здравствуй, бабушка!»?

0

7

Асгар’ет не протянула руки, а неприязненно поджала губы и критически смерила взглядом юную фэйри – с таким брезгливым недоумением в глазах избалованная аристократка рассматривает отходы возмущенной неправильным питанием жизнедеятельности, оставленные её питомицей на роскошном дорогом ковре – причём особое негодование у этой дамы вызывает даже не порча ковра, а след её туфельки, очень чётко отпечатавшийся во всю глубь презренной субстанции. Ф-фу, что за гадость!..
– Сколько тебе лет, юная барышня? – брезгливо проскрипела она. – Я думаю, едва ли тебе более века. Даже меньше, скорее всего. Мой отец, братья и сыновья – одним словом, вся мужская половина нашего рода – погибла с честью на последней эльфийской войне, с этими омерзительными зеленорожими варварами, не знающими высот нашей цивилизации. Я прощаю тебе, юная невежда, твоё незнание, что эта война закончилась больше пяти тысячелетий тому назад, в надежде, что ты и сама поймёшь – ты не можешь принадлежать к нашему семейству. Уведи её, Лайрион! – в холодном презрительном взгляде княгини ар-Т’аласанда читалось «И в следующий раз, юный эльф, думай, кого и по какой причине приводишь сюда, и не позволяй всякой нахалке и вертихвостке тебя одурачить!»

0

8

От удивления и обиды на злодейку-судьбу Мора захлопала ресницами. «То есть как?.. П-пагибли?.. За сотни лет до моего рождения?.. На кого ты покинул меня, папа?!..»
Со слезами на глазах, прижав руку к груди, она всё же попыталась защищаться:
– Если так, то тогда от кого же мне досталась эта фибула?! Почему моя маменька чуть ли не молилась на неё? Почему позволяла мне думать, что рисунок на ней – это герб моего отца? Почему, почему, почему?!!
Мора врала нагло и вдохновенно. Единственное, что её оправдывало – это то, что она сама в данную минуту верила в свою ложь.
– Я, конечно, очень сочувствую вашей утрате, – в нужный момент нахалка вспомнила, что и ей также не мешало бы выказать своё сострадание. – Но поймите и меня. Я вовсе не хочу каким-либо бесчестным образом втереться в вашу семью. Я просто очень хочу найти своего отца!.. Узнать правду, что с ним случилось!..
Исполненные патетической страстности, мольба в голосе и трагическое выражение глаз Моарамнисэль могли бы даже растрогать и камень. То есть, в том случае, если бы нашей красотке просто неприлично повезло и он и в самом деле находился на месте сердца престарелой княгини.

0

9

Сердце Асгар’ет уже давно не знало жалости и сострадания. Оба этих понятия для неё были лишены всякого смысла – как бесполезно рассказывать о нежности и аромате тропического цветка коренному обитателю вечнохолодных снеговых пустынь Ледяного Края.
– Твой отец мог просто украсть это украшение у моего сына! – с неприязнью процедила она. – Я всегда считала, что мы должны казнить мародёров! Если б только наша королева соизволила прислушаться ко мне!.. Тогда бы у нас не появлялось бы такое... отродье!..
Княгиня бросила быстрый взгляд на Лайриона, властно смерила его взглядом с головы до ног, а затем напоперёк – от кончика одного краснеющего уха до другого, как бы проверяя, не настолько ли юный эльф поддался чарам молодой вертихвостки, чтобы дерзнуть выступить против неё, ар-Т’аласанда, на защиту малознакомой смазливой нахалки.
– Теперь ты вернёшь мне фибулу. Эта вещь принадлежит – и всегда принадлежала – моей семье, – сказала – как отрубила – Асгар’ет ар-Т’аласанда. – К тебе она не имеет никакого отношения. После чего юный граф Лайрион илль-Салквэ’ллири-линд окажет нам одну большую услугу, если незамедлительно проводит тебя до границ эльфийских владений. В моё время с мошенниками и мародёрами обращались менее... предупредительно. Так что благодари Игдрассу, девчонка, за то, что я не требую поступить с тобой так, как это следует по справедливости!
Волнение передалось и Асгар’ет – она тяжело дышала, иссохшая впалая грудь вздымалась, прикрытая тонкой материей глухого чёрного платья.

0

10

«Вот ведь стерва!» – Моарамнисэль не проронила ни слова, только яростно сверкнула глазами и ещё крепче сжала фибулу. «Это моё единственное доказательство! Попробуй, отними!» Когда же старая ведьма принялась грозить обрушить на Мору все кары, принятые во время ведьминской молодости в эльфийском обществе, признаться, у фэйри задрожали поджилки, но нахальная девица нашла в себе достаточно смелости противиться угрозам и оскорблениям.
– Это неправда! – от негодования (вызванного наполовину испугом, наполовину – внушенным ощущением себя оскорбленной невинностью) у Моры перехватило дыхание. Но она продолжала: – Мой отец ничего ни у кого не украл! Вы не смеете так говорить!..
Она оглянулась на эльфа – в поисках поддержки (остроухий либо не хотел, либо боялся её оказать) – и снова посмотрела на старую даму, не желавшую замечать очевидного.
– Но ведь можно же... можно же воспользоваться какой-то магией, чтобы узнать – в чьих руках побывала эта вещь! Неужели... неужели никто из ваших мудрецов... не может такого?!.. А ещё кудесники-эльфы... называется!.. – Моарамнисэль чуть не плакала. – Ни шиша вы не кудесники! Только и можете, что оскорблять!.. вместо того, чтоб разобраться!..
Мора и сама не знала, на что она надеялась больше: на то, что у какого-либо высокомерного отродья – эльфийского князя – окажется какой-то друг, которому он ещё до смерти добровольно передал эту фибулу? Либо... «И по какой причине эта старая чертовка сказала: «у моего сына»? Неужто она узнала эту фибулу?» Либо на то, что на самом деле старая княгиня лжёт, потому что молодая фэйри пришлась ей не по нутру? «Знала бы эта чертовка, что я уже не вчерашняя нищенка и оборванка!..» – молодая фэйри только крепче стиснула кулаки, чтобы от бессилия, негодования и обиды не расплакаться на глазах у всех, как они, бесспорно, от неё ожидали.

0

11

Асгар’ет очень хорошо умела владеть собой – она только неприязненно поджала губы, когда эта безродная соплячка взялась рассуждать о том, что смеет и что не смеет говорить она, Асгар’ет ар-Т’аласанда, княгиня Яшмовая.
– Не думаю, что это может что-нибудь дать, – холодно проговорила она, как если б разговаривала с прислугой. С очень непонятливой, дерзкой и нерадивой прислугой, следовало заметить. – В этой битве погибли все. Никто б не смог, получив эту вещь и выжив в сражении, оставить её у вас. А если бы выжил – не имел бы морального права не явиться сюда и не передать её мне, вместо того чтобы дарить её своим полюбовницам. Не стоит нарушать покой мёртвых из-за твоих интриг, фэйри-стервятница, мародёрка и дочь мародёра!.. Убирайся прочь отсюда, пока цела...
– Но, мама!..
К участникам разговора приближалась высокая эльфийка в нарочито грубой кольчуге. Движения её были резкими и порывистыми – и куда только подевались плавность и грациозность движений эльфов? – и когда она подошла ближе, стало заметно, что она на треть головы ниже своей матери – несмотря на то, что смотрелась она не в пример крепче, здоровей и внушительней. Только эта внушительность, по контрасту с матерью, была телесная, а не психологическая, если тёмная худая фигура Асгар’ет была неумолимая тень мести, то это была мстительница во плоти. Тёмно-пшеничные волосы эльфийки были неровно обрезаны у самого основания сильной высокой шеи, сердито прищуренные серо-голубые глаза полыхали сталью из-под густых тёмных бровей.
С верхних ветвей родового дерева дщерь ар-Т’аласанда прекрасно слышала весь завязавшийся разговор, так что могла вмешаться, когда по её мнению матери потребовалась поддержка, чтобы самолично потребовать наказания дерзкой негодяйки, раз уж её матери недоставало силы и решимости духа самостоятельно сделать то, что требовала их фамильная честь.
– Неужто ты не слышишь, как кровь наших родичей во всеуслышанье вопиет о мести, горящая, словно раскалённый металл?!.. Дочь презренного вора, присвоившего себе вещь нашего брата, сама принесла её обратно! – резко откинув голову взад, молодая эльфийка коротко и злорадно расхохоталась, словно трагическая злодейская героиня какого-то представления. – Какая ирония судьбы!.. Ведь сказано же в древнем законе:

Позор да падёт на главы рода того, чей отродок его совершил,
Ведь нет под небесами срока давности ни для мести, ни для преступления...

Отродье мерзкого ворья должно быть наказано по всей строгости нашего закона – так же жестоко, как если бы это был сам вор! Священная кровь погибших на войне не терпит неуважения к пролившим её на благо народа! Давай же, мать! Пусть мудрый Альквинор узнает для нас имя презренного похитителя – отца этой дряни, раз уж она сама желает, чтобы это имя стало известно для нас!..
– Но это займёт время... – упорствовала в своём нежелании тревожить память родичей престарелая аристократка.

Юный прекрасный эльф Лайрион илль-Салквэ’ллири-линд, оказавшийся без совета и поддержки своего бывалого напарника в то время, когда разразилась буря, какое-то время с выражением недоуменного ужаса на лице выслушивал весь этот кровожадный и неблагородный скандал, и под конец не нашёл ничего лучше, чем встать на сторону обвиняемой:
– Но что, если обе вы ошибаетесь? Что, если мудрый Альквинор найдёт какое-либо благородное объяснение случившемуся? Согласны ли вы в таком случае отказаться от вражды, мести и всех претензий – ведь эта бедная девушка на самом деле не причинила вам ничего дурного тем, что явилась сюда, правда?..
На несколько минут на верхушке мэллорна воцарилось долгое и настолько глубокое молчание, что было слышно, как лёгкий ветерок шевелит молодые тонкие веточки.
– Воистину так!.. – неохотно проговорила более нетерпеливая молодая эльфийка. – Что скажешь, Тёмная? Желаешь ли узнать правду? Или же струсишь и убежишь в ваш Ч-чертог, поджав хвост, как ваши обычно делали, когда опасность грозила всему Волшебному Лесу? Сколько фэйри участвовало в битве с орками? Ну, отвечай!..
Слово «чертог» она произнесла таким тоном, как будто бы это было что-то очень непристойное.

0

12

Мора буквально кожей чувствовала, что влипла. Не надо было ей сюда приходить. Пропадёт теперь ни за грош...
Фэйри очень хотелось, назло всем присутствующим, развалиться прямо на вершине этого дерева и зарыдать во весь голос. «И пусть им всем будет стыдно, что так плохо со мной обращаются!..» Удержали её, впрочем, от этой мысли никакие не этические преграды в виде выдуманных бардами и сочинителями чести, гордости и достоинства дворянского рода – за свою короткую, но весьма насыщенную бродяжничью жизнь Моарамнисэль уже успела познакомиться с эфемерностью сих отвлечённых понятий, отступавших в два счёта перед более понятными желаниями, наподобие вкусно и сытно покушать и не спать на мокром – а вполне практические соображения о том, что никто её не пожалеет и не приголубит. Более того – никому из них даже не станет стыдно, а отдельные остроухие личности даже раскачают за ноги и скинут с дерева, чтобы не омрачала их покой своими неуместными эмоциями.
«Все они такие... Все они одним миром мазаны... жёлуди с одного мэллорна...
Даже уши у них на один фасон...»

Думая, как бы половчее утикнуть ото всей этой честной компании и не разбиться при прыжке с дерева, Моарамнисэль услышала от них нечто неслыханное, так что даже не поспешила радоваться – настолько всё это было неправдоподобно. Чтобы красавчик-эльф заступился за такую, как она? Видно было, что он вообще раньше никогда не встречался с фэйри... и, наверно, думал, будто их различие с феями ограничивается только внешними данными...
«Три «Ха-ха»! Ничего подобного...»
Хваление Игдрассе, у Моарамнисэль хватило ума не произносить это вслух.
– Я хочу узнать правду! Это всё, чего я хочу знать! – вместо того с благородной уверенностью и негодованием гордо заявила она, на деле стремясь лишь как можно лучше выглядеть в глазах этого молодого красавчика-эльфа, Лайриона как-его-там... Ничего, скоро запомнит. И, ядовито улыбнувшись, добавила: – А вы, ваши сиятельства, выполните свои обещания, если окажется, что мой отец законно вступил в обладание этой вещицей?
Вопрос об орках Моарамнисэль старательно обошла стороной – ибо чувствовала: это самое её слабое место. Если предполагаемый и вожделенный папочка (в смысле установления родства и получения наследства и почестей, никакого противоестественного влечения) погиб за несколько сотен лет до ее рождения во время битвы с орками, к которой близко не подошел ни один фэйри, то как тогда эта фибула попала к ней, спрашивается?

0

13

– Разумеется, выполним, – пренебрежительно отрезала сердитая, но, несмотря на это, всё же прекрасная Хиарданис, от острых кончиков ушей до кончиков ногтей безапелляционно убеждённая в том, что может обещать что угодно – всё равно выполнять ей ничего не понадобится, потому что притязания фэйри окажутся несоответствующими действительности. Все фэйри врут – и эта не исключение. Однако мудрый Альквинор выведет её на чистую воду. – Мы теряем время. Идёмте ж! Он может куда-нибудь уйти...
– Я знаю, где он сейчас должен быть, – не выдержал и снова вмешался в разговор Лайрион илль-Салквэ’ллири-линд. Разумеется, с благими намерениями – других он не знал. – Наблюдает за созреванием ш’инали. Я могу проводить вас туда...
Стареющая княгиня Асгар’ет ар-Т’аласанда закатила глаза так, как будто бы юный эльф сказал несусветную глупость. В сущности, так оно и было.
– Приводить туда чужаков?! – с ужасом и отвращением, не веря своим ушам, услышавшим подобное святотатство, воскликнула молодая княжна ар-Т’аласанда. – Ш’инали – великая ценность нашего народа! Доставшаяся нам с неимоверным трудом, ценой немыслимых жертв и после долгих переговоров... Я не допущу такого кощунства!
– А малый Эльфийский оракул?.. К нему можно будет прийти?.. – Лайрион смутился и покраснел до кончиков ушей: он и не подозревал, что есть вещи, которые нужно скрывать от других народов Волшебного Леса, которых он пока что знал по рассказам старших членов семьи и своего наставника Кэртериона (который знал много забавных и даже смешных историй, помогающих им коротать время в дозоре). Но не обиделся – не такой уж был у него характер, чтоб обижаться. Солнечный. Совсем как те пляшущие солнечные зайчики, что очень часто находили приют на его волосах.
– Думаю, что от этого не будет вреда... – поразмыслив минуту, решила Асгар’ет. Дочь также сошлась с матерью во мнении. – После полудня Альквинора легче застать там, чем где-то ещё.
– Мы пойдём поверху или спустимся на землю?
– Я думаю, лучше поверху. Так мы сможем срезать большой кусок пути...
Добросердечный Лайрион предложил одну руку Море, поскольку она не имела ещё достаточно опыта, чтобы свободно передвигаться по вершинам деревьев без поддержки кого бы то ни было. Другая – не по необходимости, а как дань вежливости, была предложена старой княгине. Хиарданис шествовала подле матери с другой стороны от Лайриона, и её положение не мешало ей кидать оценивающе-неодобрительные взгляды на новоприбывшую, чья судьба должна была в скором времени решиться мудрейшим Альквинором – был ли он настолько мудр или нет, как об этом говорила его репутация.

---> Малый Эльфийский оракул

0


Вы здесь » Миранделла: Enchanted World » Эльфийский лес » Фамильное древо князей ар-Т’аласанда


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC